04.01.2012 Три примера из адвокатской практики по фактам военного уголовного судопроизводства

Сегодня многие говорят о том, что современная армия - это почти курорт, и Долг призывников лёгок и приятен - всего-то один годик этого самого «курорта». И самое интересное, что многие этим словам ВЕРЯТ, со спокойной душой отпуская своих сыновей на это годичное курортное «выживание». Не буду никого разубеждать, просто приведу три примера из своей адвокатской практики, говоря сухими фактами военного уголовного судопроизводства.

Процесс первый: «Урок утилизации»
В Калининградской области полным ходом идет процесс утилизации боеприпасов, которые скопились здесь в огромном количестве. Рядовой Федотов из города Перми в воинской части 95825 числился «стропальщиком», хотя на самом деле был всего лишь грузчиком остатков гонки вооружений. Работа была тяжелая и опасная, однако в части хотя бы соблюдалась техника безопасности, в чём Сергей убедился, когда был временно переведен в «филиал» своей части, расположенный в другом населенном пункте, где производились те же работы, только вот об их безопасности здесь, по-видимому, никто не заботился. За частью числились военные склады, из которых команды военнослужащих по призыву группами по 10-12 человек целыми днями отгружали ящики со снарядами на подъезжающие военные машины. Выглядело это так: рано утром бабушка, отвечающая за хранилище, отпирала его и военнослужащие целый день носили тяжелые ящики (весом до 170 кг), грузя их затем на подъезжающие открытые КАМАЗы. Грузили целый день, количество машин было разным, к концу работы солдаты буквально валились с ног. Никто из офицеров за этой работой не присматривал, старшим обычно назначали кого-то из самих солдат. Никаких особых инструкций перед началом работ не давалось. В каждой машине был старший (обычно это была женщина из вольнонаемных), которому до солдат не было никого дела. При такой организации работ травматизм, естественно, неизбежен. Постоянно солдаты отдавливали себе и друг другу пальцы рук, получали синяки и ссадины. Один раз был даже перелом руки, но пострадавшего отвезли на лечение в гражданскую больницу, от греха подальше. После погрузки последней машины военнослужащие залезали в её кузов, устраиваясь на ящиках со снарядами, на этой машине подъезжали к казармам. Все знали, что это строжайше запрещено, что это более чем опасно, но все (в том числе офицеры и командование части) не запрещали это делать, видимо жалея уставших от тяжёлой работы солдат. Естественно, что рано или поздно при таком ужасающем головотяпстве должно было бы что-то случиться. 13 июля 2011 года военнослужащие по призыву как всегда грузили ящики со снарядами. В 17 часов 40 минут они загрузили последнюю машину и стали залезать в её кузов. Водитель Веревкин, тоже военнослужащий по призыву, вместе со старшей машины сидели в кабине. Кладовщица после выноса последнего ящика со снарядами закрыла хранилище и ушла на другой объект. Последние военнослужащие, Федотов и Иванов, закрыли борт машины, хотя это должен был делать лично водитель. Иванов успел залезть в кузов, а Федотов только поднялся на приступку кузова, когда машина вдруг начала движение назад. Через несколько мгновение его правая нога оказалась зажатой между железной частью машины и твердым стволом дерева. Раздался хруст раздробленных костей и страшный крик. Окровавленного Федотова, всё ещё находящегося в сознании, доставили сначала в медсанчасть, а оттуда повезли в гражданскую больницу. Там, видя насколько сильно изуродована нога, принять Федотова отказались, и он на скорой помощи был доставлен в военный госпиталь, где ему была проведена срочная операция по ампутации верхней трети бедра правой ноги. Самое страшное, что вплоть до начала операции Федотов находился в сознании, испытывая при этом страшные боли. Первое, что услышал следователь, приехавший в часть после происшествия, это то, что во всём случившемся виноват сам Федотов, которому взбрело в голову «покататься» на машине со снарядами, тогда как его сослуживцы шли в казарму пешком. Об этом заявляли вначале и «товарищи» Федотова, свидетели происшествия. Говорилось и о том, что техника безопасности в части на высоте и на груженых снарядами машинах никто никогда не ездит. Но, так как сам потерпевший говорил как раз обратное, то у следователя возникли большие сомнения в виновности самого Федотова.
Следователь провёл свою работу профессионально и скоро получил правдивые показания по произошедшему случаю. На водителя Веревкина было заведено уголовное дело по части 1. ст. 350 УК РФ. На суде мнения о том, включал ли водитель Веревкин «стоп-сигнал» и давал ли он гудки о начале движения назад, разделились. Сам водитель утверждал, что он всё сделал как нужно, но никто этого уверенно не подтвердил. Потерпевший Федотов никаких сигналов не слышал. На суде также выяснилось, что права на вождения автомашин Веревкин получил в подарок на своё 18-тилетие от своего дяди – полковника ГИБДД.
02 ноября 2011 года военный суд Балтийского гарнизона осудил водителя Веревкина за нарушение правил эксплуатации военных машин на полтора года лишения свободы условно. Этим вроде бы история и заканчивается. Преступник осужден, правда - условно, инвалид Федотов отправлен домой к родителям. Адвокат Бонцлер, представляющая на суде интересы потерпевшего Федотова, настаивала на заведении уголовного дела и на командование воинской части. Однако до настоящего времени, никаких сведений о том, понёс ли кто-нибудь ещё наказание за испорченную человеческую жизнь - нет. Известно только то, что военнослужащие нового призыва, новые «стропальщики», продолжают каждый день, как и прежде, грузить снаряды. Да, кстати, командование Балтийского Флота и военного госпиталя БФ не предоставило возможности адвокату Бонцлер встретиться с убывающим домой Федотовым. Так они, по-видимому, пытаются бороться с возможностью потерпевшего подать на воинскую часть иск на возмещение нанесенного ему морального вреда здоровью.

Процесс второй: «Я НАЧАЛЬНИК – ТЫ ДУРАК!»
03 сентября 2011 года военнослужащий по призыву Кузнецов заступил в суточный наряд помощником дежурного по КПП. В 23 часа на КПП пришло сообщение о том, что скоро приедет проверяющий из бригады и нужно убедиться, что на территории нет посторонних. В это время Кузнецов заметил трех девушек, которые зашли в подъезд расположенного на территории жилого дома для военнослужащих. Он пошел в подъезд, чтобы попросить девушек покинуть территорию воинской части. Девушки пришли в гости к одному контрактнику, который проживал в этом доме, и не застав его дома, стали распивать на подоконнике в подъезде дома пиво из пятилитровой бутыли. Кузнецов попросил девушек покинуть часть и, увидев подъехавшую машину к воротам КПП, поспешил туда. Проверяющий полковник Ш. спросил у Кузнецова, что он делал в подъезде дома? Кузнецов рассказал, что выпроваживал девушек из части. Однако Ш. обвинил Кузнецова в том, что это он распивал спиртное вместе с девушками и позвонил с КПП начальнику Кузнецова майору Голковскому, сообщив, что снял Кузнецова с наряда за нарушения. Майор Голковкий, заместитель командира по работе с личным составом, в это время находился на дне рождения у друзей. Уже через полчаса майор Голковский приехал на другое КПП части, куда приказал привести Кузнецова. Заведя рядового в комнату для посетителей, майор сразу же нанес ему сильный удар ладонью в область уха, причинив серьезную баротравму, и удар кулаком по затылку, причинив сотрясение головного мозга. От полученных ударов Кузнецов отлетел в другой конец комнаты и упал на пол. Голковский, подойдя к Кузнецову, нанес ему ещё несколько ударов ногой по бедрам. Видя, что Кузнецову плохо, майор отвёл его в казарму, где у Кузнецова началась рвота. Тогда, наняв машину, Голковский совместно с командиром взвода лейтенантом У., отвезли пострадавшего в травмпункт БСМП. По дороге Голковский приказал Кузнецову сказать, что он был в увольнении и его избили неизвестные. В травмпункте лейтенант умышленно исказил личные данные потерпевшего, в том числе и номер воинской части, а также отказался от предложенной госпитализации Кузнецова. В трампункте К. выдали справку о полученой травме. После этого лейтенант отвез Кузнецова в казарму, а майор, видимо, уехал догуливать день рожденье. Всю ночь Кузнецову было плохо, его тошнило, рвало, спать он не мог и он оглох на одно ухо. Утром Кузнецов успел сфотографировать справку из БСМП, до того как пришел Голковский и изъял её у него. Кузнецову становилось всё хуже. Следующим утром он пришел к Голковскому и потребовал у него справку для обращения в медпункт. Голковский справку отдал, но её, по-видимому, по его приказанию конфисковала фельдшер медпункта, которая отвезла Кузнецова сначала в военную поликлинику, затем в госпиталь, с диагнозом – «острый отит». Однако в госпитале врачи быстро разобрались, что за «отит» у рядового и сообщили о нём в военную в прокуратуру. Военному следователю Кузнецов рассказал всю правду. На майора Голковского было заведено уголовное дело по части 3 ст. 286 УК РФ. В процессе следствия майор Галковский по состоянию здоровья был комиссован с военной службы. В судебном процессе майор Голковский пытался доказать, что избил Кузнецова за дело. Однако, представлявшая интересы потерпевшего в суде адвокат Бонцлер, пояснила, что в материалах дела есть показания одной из девушек, явившихся причиной конфликта, которая сообщила, что никакого отношения к распитию ими спиртных напитков Кузнецов не имеет. На суде майор Голковский также утверждал, что он не употреблял алкоголя на дне рожденья, но учитывая его послужной список, это очень сомнительно. Военный прокурор в судебном процессе требовал для Голковского реального наказания и лишения его воинского звания. Майор Голковский был признан судом виновным и был осужден Калининградским гарнизонным военным судом за превышение должностных полномочий с нанесением среднего вреда здоровья на четыре года условно. Суд учёл здоровье майора, так как на тот момент он был комиссован с военной службы по состоянию здоровья, причем заболевание его прямо связано с пагубной привычкой, видимо, подвигнувшей майора на совершение такого грубого нарушения дисциплины. История по своей циничности, можно сказать, рядовая - и по попыткам скрыть результаты своего преступления, и попыткой запугать избитую жертву. В общем, всё как всегда. И вряд ли осужденный майор на самом деле раскаялся в своем преступлении - было бы из-за чего каяться. Скорее всего, майор сожалеет только о том, что он попался. А вот, ни полковник, который подвел рядового под расправу, ни лейтенант, помогавший начальнику скрыть преступление, наказаны не были. «Не за что!» - считает военное командование…

Процесс третий: «ДТП ПО-ВОЕННОМУ»
19 декабря 2011 года рядовой в/ч 40129 Лиховид был осужден за совершение ДТП, повлекшее за собой нанесение тяжкого вреда здоровью человека. Причём все, кто участвовал в этом процессе, от судьи до потерпевшего, прекрасно понимали, что осужденный ни в чем не виновен. Права Лиховид получил в ДОССАФ своего родного города. Занятий минимум, практики почти никакой. Двенадцать часов полигона на стареньком грузовичке и столько же езды по улицам родного города. Но права, дававшие ему право водить военные машины, у Лиховида были, в связи с чем он и стал военным водителем. Воинская часть, куда прибыл Лиховид, находилась на стадии расформирования и командование, по-видимому, в целях экономии, решило не проводить необходимый для военных водителей 300 километровый марш. Всем водителям поставили отметки о его прохождении и оформили документы, по которым мифический марш состоялся. А деньги за бензин и всё остальное, кто-то просто положил в свои карманы.
08 сентября 2011 Лиховид (по документам - опытный военный водитель) впервые оказался за рулем КАМАЗа 4350 – машины норовистой и порой плохо управляемой. Получив приказ, Лиховид сел за руль и поехал. В кабине, через одного матроса, сидел старший машины, который давал приказы не знающему дорогу водителю, куда сворачивать. Ночью прошёл дождь, и дорога была скользкая. Лиховид очень испугался незнакомой ему прибалтийской узкой дороги с деревьями по обочинам, но делать было нечего, и он продолжал путь, подгоняемый старшим машины. В районе посёлка Зори по Светлогорскому шоссе старший машины закричал Лиховиду, что он проехал необходимый поворот. Лиходид резко затормозил, и машина потеряла управление. Увидев, что на обочине справа стоит легковой автомобиль, Лиховид повернул руль влево. Машину вынесло на встречную полосу, где она раздавила движущийся на встречу автомобиль «Мерседес». Сидевшего в нём пожилого гражданина Луцюк с множественными переломами и другими травмами, вырезали из покореженного автомобиля, пассажирка - девочка 15 лет отделалась множественными переломами костей кисти. В судебном заседании потерпевший, услыхав историю «преступника», не стал предъявлять к нему никаких претензий, так как решил все материальные иски выставить воинской части. Защитник Лиховида, адвокат Бонцлер, настаивала на полной невиновности своего подзащитного, ставшего жертвой халатности, царящей в военной системе. Однако по данному делу уголовное законодательство априори считает виноватым того, кто сидел за рулем, поэтому суд признал Лиховида виновным. Наказание, понимая все тонкости этого дела, суд определил в виде 6 месяцев лишения свободы условно, с испытательным сроком шесть месяцев. Сейчас осужденный Лиховид уже дома, срок наказания тоже скоро закончится. Остаётся надеяться на то, что всё произошедшее с ним, Лиховид постарается забыть как кошмарный сон. Но пострадавшие в этом ДТП от военных, ни в чём не повинные люди, никогда этого не забудут.

Мария Бонцлер, Комитет солдатских матерей Калининградской области